Людвиг Вольтман

Антропологические свойства рас

Социальные действия внутригруппового размножения и смешения

Истощение и вымирание рас

Антропология сословий и профессий

Антропологическая история цивилизации

1. Антропологические свойства рас

Влияние, которое оказывает эволюционная теория на учение о политической истории народов, обнаруживается, с одной стороны, в эволюционистском понимании семейных форм, сословий и государств, а с другой – в доказательстве того, что процесс развития социальных и политических формаций есть биологическое явление, находящееся в услужении у физиологического подбора и интеллектуального развития человеческого рода. Однако естественнонаучное развитие народов и государств не исчерпывается этими двумя точками зрения, ибо люди, кроме своего общего биологического существования, имеют еще антропологический характер, который обнаруживается в физиологическом отношении и служит источником превосходства отдельных рас и личностей. В расе и гении освобождается своеобразный ряд специализированных естественных сил, которые мощно и творчески входят в общий биологический процесс истории народов.

Как Ламарк ставил на первый план внешние условия существования, считая их причинами развития, т.е. прогресса и регресса органических видов, так и многие другие исследователи, как Монтескье, Гердер, Бокль, пытались сделать географические отношения ответственными за расцвет и падение наций.

Без сомнения, борьба за существование животных зависит от экологических (okologische) условий, как назвал их Геккель, т.е. от предложенного природой количества и рода пищевых средств. Также и историк культуры не может не признать, что человеческий род следует рассматривать и определять в этом отношении как вид животных, и что над развитием человеческих рас господствует длинная и тяжелая борьба за средства существования, и поэтому климат, качество, форма и границы земной поверхности, как и экологические условия развития, должны быть приняты в соображение при обсуждении исторических факторов.

В тесном родстве с географической теорией истории находится экономическое учение Карла Маркса, проповедующее, что зависящие от географических состояний экономические отношения господствуют над ходом социальной, политической и духовной истории; что преобразования в способе питания, в орудиях и отношениях обмена вызывают соответствующие изменения в социальной структуре народов и параллельным образом преобразовывают духовную их деятельность и идеи.

Но как зоологи пришли к убеждению, что в органическом развитии видов действуют внутренние определенно направленные силы и закономерности, так и естествоиспытатели человеческого рода должны были все более убеждаться, что сам человек, его общая физиологическая природа и ее особое образование в расе и личности являются самостоятельными и своеобразными факторами исторического развития.

К. Маркс высказал тезис, что «история представляет непрестанный ряд превращений человеческой природы». Этот тезис несомненно ложен, в том смысле, к каком понимает его Маркс. Во-первых, внутри истории общечеловеческая натура остается неизменной в своих физиологических и психологических свойствах. Затем, на основании антропологических и культурно-исторических исследований можно вывести доказательство, что телесные и духовные различительные признаки отдельных человеческих рас, насколько мы в состоянии проследить историю назад, остаются неизмененными в главном и существенном. Своеобразность и степень интеллектуальной расовой одаренности остаются неизменными вопреки всем историческим превращениям. Расы -это факторы природы, которые должны быть введены в баланс исторических событий как данные причины и силы. Возникновение этих расовых способностей лежит по ту сторону истории в более тесном значении этого слова, о которой именно здесь идет речь. Эти способности возникли в доисторический органический ериод культурной истории, который нам разъяснили основательным образом Ламарк и Дарвин.

Несмотря на постоянство основных расовых различий, в истории все-таки как и культурно-историческое развитие связано причинно и закономерно со своеобразными физиологическими явлениями. Но превращение выполняется совершенно иначе, нежели это представлял себе Маркс, который полагал, что измененное внешнее экономическое положение вызывает в «головах» «людей» иное духовное отражение и таким путем изменяет человеческую природу. Ближе к правде стоит его дальнейшее определение, что хозяйственная классовая борьба между экономическими причинами и их идеологическими влияниями действует как посредствующий член социально-психологического процесса. Что это превращение должно понимать не просто социологически и психологически, а скорее оно основывается на физиологически-генеалогическом процессе, – для Маркса так и осталось невыясненным, хотя он и делает в этом направлении несколько, правда, смутных намеков, которых, впрочем, он не развивает дальше в своей теории истории, и они оне оказывают на нее влияния.

Что лежит в основании исторических изменений, так это – непрестанная перемена рас. Превращения в антропологическом строении общества. Физиологические превращения совершаются либо путем одностороннего положительного отбора с последующим внутригрупповым браком, посредством чего существующие от природы свойства расы или группы индивидуумов достигают особенно высокого отбора – либо посредством одностороннего отрицательного отбора, который органических носителей определенных особенностей и свойств выключает из расового процесса посредством эмиграции, бездетности, безбрачия, либо путем прямого искоренения или, наконец, посредством расовых примесей, которые могут влиять благоприятным или неблагоприятным образом на развитие физических и духовных признаков.

Разделение на сельское и городское население, эмиграция и колонизация, деление на касты и сословия не могут быть объяснены одними только чисто-социологическими, экономическими или географическими причинами, но являются первоначально процессом антропологического группового или индивидуального отбора, покоящегося на силе индивидуальных или расовых различий. Измененные жизненные условия в городе, колонии, в касте могут обратно воздействовать на антропологический тип в смысле ли прогрессивной вариации и унаследования или потому, что путем отбора составляются новые и отклоняющиеся свойства, или же наступают органические вырождения.

Мы оказались бы виновными в одностороннем преувеличении, если бы захотели рассматривать географические и обусловленные ими технические и экономические обстоятельства как не имеющие большого значения для политической и культурной истории. Вряд ли требуется поэтому опровергать с этой точки зрения тезис Гобино, который говорит, что «в прогрессе или в неподвижном состоянии народы независимы от тех мест, где они обитают». Почва, климат, фауна и флора, соседство других народов – вот важные внешние условия для политического и интеллектуального развития рас. Хотя в пределах исторического периода материальные причины никоим образом не могут существенно изменить естественные расовые предрасположения, необходимые для развития и расцвета дарований.

Климат оказывает важное влияние на физическую и духовную продуктивность расы. Солнечный свет производит настроение, более исполненное надежд, более бодрое и более радостное. Сильная жара и сильный холод производят парализующее действие, что обусловливает вялый характер собственно тропических обитателей и неспособность крайнего севера к созданию более высокой культуры. В тропических странах только горные страны составляют исключение. Только умеренный климат представил доказательства способности к произведению более высокой и все более развивающейся культуры, ибо он понуждает человека к неутомимой деятельности, между тем как жаркий с одной стороны усыпляет его деятельность, а с другой – доставляет ему все без труда; холодный же климат понижает всякую деятельность и приводит ее к самым примитивным формам. [283. R. Werner. Klima und Charakter. Deutsch-Ostafrikanische Zeitiuig. 1902. № 29.]

Как мало, однако, можно считать всеобще действующим законом такое прямое отношение между расой и ее характером, указывает приводимый Кирхгофом пример ацтеков, предостерегающий от слишком поспешного вывода, что настроение духа народов является непосредственным отражением окружающей их среды. Ибо потомки ацтеков «под лазуревым сияющим небом Мексики, среди ландшафта, который, вплоть до величественных исполинских вулканов с их снежными вершинами, выглядит несравненно прекраснее, нежели местность у подножия Везувия или Этны, поражали меланхолией, которая у них, как у большинства индейских племен, запечатлена на лице как расовое наследие». С другой стороны, эскимосы, в бедных светом, холодных северных областях, обнаруживают сердечно-веселое расположение духа, которое надо отнести к последствиям естественного отбора. «Только исключительно одаренные ясностью духа люди оставались в живых при своем случайном появлении в тех северных широтах; на основании известной наследственности темперамента они передавали эту, ничем не подавляемую, веселость дальнейшим поколениям, у которых этот драгоценный дар охраняется, хотя лишь в немногих тысячах сердец, тем, что каждому случайно подверженному к унынию неминуемо произносится смертный приговор самой природой». [284. Mensch und Erde. Skizzen von den Wechselbeziehungen zwischen beiden. 1901.]

Плодородные долины больших рек, удобный для мореплавания морской берег, богатство почвы минералами, именно бронзой, железом и каменным углем, – вот необходимые средства к развитию более высокой культуры. Но чтобы эти средства были найдены и целесообразно использованы, для этого нужны энергия и интеллект, которыми расы обладают от природы в неодинаковой степени. Энергичная интеллигентная и стремящаяся вперед раса сама ищет для себя эти средства и завоевывает страны, которые необходимы для ее развития. Одного взгляда на историю населений достаточно, чтобы убедиться в том, что лучшие расы достигали необходимых для развития своих врожденных побуждений и выполнения своих задач внешних естественных условия посредством странствований и завоеваний, если эти условия не существовали в первоначальных их местожительствах. Аделунг замечает, например, что готы на берегах Черного и Каспийского морей, со своею дикою храбростью, были в течение многих веков в тягость всем своим соседям и при этом всегда пытались проникать в лучшие земли. Вся история странствований человеческих рас, в которой так называемое «переселение народов» представляет все же только один, хотя и важный, эпизод, показывает, что отыскивание и завоевывание подходящих местожительств являются результатом антропологических свойств и качеств.

Уже раньше было обстоятельно указано, что физическая организация человека, в противоположность животному, обладает своеобразными и целесообразными свойствами и качествами, благодаря которым человек становится творцом и носителем экономических и интеллектуальных функций и может на этом основании создать организацию семей и государства. Кроме этого физического видового характера, имеются еще специальные антропологические свойства отдельных рас, физиологическая расовая энергия, которая дифференцирует экономические и интеллектуальные продукты. Таким образом мы неизбежно приходим к убеждению, что политические и духовные деяния рас составляют продукт их физической организации, инстинктов и способностей, согласно тому общему естественному закону, который Р.Лейкарт формулирует так: продуктивность какого-либо существа неразлучно связана со строением его тела, с его величиной, формой и его свойствами». [285. R. Leufkart. Uber den Poymorphismus der Individuen. 1851. S. 8.]

Физическая организация рас представляет не что иное, как видимый покров их душевного дарования. Связь между телом и духом очень сложная и соединена с функциями целого организма. Если с одной стороны мы имеем размеры тела и форму и пропорциональность членов, то с другой – преобладание головы над остальным телом, черепа – над лицевою частью указывает на более высокую интеллектуальную даровитость человека. Череп, однако, считается только драгоценным сосудом, заключающим в себе еще более драгоценный орган, от которого зависит на первом плане продуктивность рас, семей и индивидуумов, вместе с их потомством, – человеческий мозг, который Риль называет «высочайшим расцветом творения» и «местом рождения истории».

Независимо от морфологического строения организма, не маловажную роль играют и чисто физиологические свойства, как плодовитость, долговечность, половая зрелость и способность к акклиматизации.

Трудно сказать, насколько различна плодовитость отдельных рас. Весьма вероятно, что она у всего человеческого вида весьма равномерна, и различия вызываются только социальными и психологическими факторами. Без сомнения, многое указывает на то, что у первобытных народов рождается меньше детей, нежели у цивилизованных. Расовые скрещивания, алкоголизм, болезни могут патологически понижать плодовитость. В других же случаях большею частью умышленные и искусственные причины задерживают увеличение населения.

Как бы то ни было, но фактическое умножение имеет значительное влияние на политическую и культурную силу расы. Все возвышающиеся расы отличаются сильным размножением. Последнее создает не только больше людей, но и более многочисленные новые вариации, и вместе с этим одновременно порождает и новые потребности и побуждения к развитию, ибо и для человеческих рас имеет силу то, что Дарвин выставил как общий естественный закон органического мира, «что те виды, которые всего богаче индивидуумами, имеют больше шансов произвести выгодные для себя изменения в пределах данного периода».

Продолжительность жизни, независимо от индивидуальных различий, неодинакова у отдельных рас. Согласно обширным статистическим исследованиям, средняя продолжительность жизни в умеренном поясе длиннее, нежели в тропическом и подтропическом климате. Так, из 1000 лиц доживают до 60 лет в среднем 77 лиц в Германии, Англии, Голландии, 84 – в Дании, 88- в Швеции, свыше 80 – в Норвегии. Известно также, что у цветных рас средняя продолжительность жизни много меньше, чем у белых. Как ни высоко можно ценить вредное или благоприятное влияние климата на продолжительность жизни, однако надо при этом принимать в расчет и расовую энергию. Народное мнение гласит, что среди стариков в Германии гораздо чаще можно встретить голубоглазых людей, нежели среди молодых. Объяснение этому явлению можно найти в Италии, где мне постоянно приходилось замечать, что очень старые люди имеют голубые глаза, т.е., другими словами, у них обнаруживаются несомненные признаки германской расы, унаследованные ими от своих предков, готов, лангобардов и норманнов.

С врожденной расовой энергией может находиться в причинной связи и другое свойство, а именно: боле позднее или более раннее развитие половой зрелости. Тот общеизвестный факт, что брюнеты стареют раньше, нежели блондины, объясняется тем, что первые созревают раньше вторых в половом отношении. Половая зрелость наступает в еще более раннем возрасте у цветных рас. Если принять в соображение, что половая зрелость теснейшим образом связана с развитием духовных способностей, что существует физиологическое соотношение между мозгом и зародышевыми железами, то становится понятным, что рост интеллекта органически задерживается раннею половою зрелостью, на что уже настойчиво указывал Герберт Спенсер. По словам Джанстона, негры в юности часто бывают гораздо живее, нежели взрослые индивидуумы их расы. По мнению этого автора, быть может, слишком сильное сосредоточивание энергии на половой жизни служит основанием для приостановки духовных функций после наступления половой зрелости. [286. В. Hagen. Zur Rassenkunde der Neger. Die Umschau. VI, 46.] То, что в Северной Америке негритянские дети достигают таких же успехов, как и дети белых, и часто даже перегоняют этих последних, не имеет все-таки никакой доказательной силы в пользу одинаково высокого происхождения негритянской расы. То же самое различие обнаруживается и у обоих полов белой расы. Мальчики гораздо дольше остаются «тупыми», нежели их однолетки-девочки, которые вследствие более ранней половой зрелости гораздо живее и интеллигентнее, между тем как впоследствии они отстают в интеллекте и обгоняются мальчиками, – различие, которое замечается и в области телесного роста и развития.

Способность акклиматизирования у отдельных рас бывает очень различна. Блондин не может селиться под тропиками; еще менее может он при этом переносить тяжелые и продолжительные физические усилия. Только после того, как он подвергнется смешению и будет постоянно получать подкрепление, он может держаться в тропиках. [287. F. Hueppe. Akklimatisation oder Hygiene in den Tropen. Prager Med. Wochenschrift. XXVII, № 31.] Негр подвергается на севере легочным заболеваниям. Лучшею акклиматизационною способностью обладают китайцы, семиты и цыгане – следовательно, расы, обладающие средней пигментацией.

Несомненный факт, что градациям в интеллектуальной даровитости рас, негров, индейцев, монголов, средиземных народов, северных европейцев соответствует и параллельное уменьшение содержания пигмента, и что среди кавказских племен самая светлая раса в то же время – и самая даровитая и благородная. В высшей степени вероятно, что эта порода людей в северных областях, в ледниковый период, в суровых усилиях и борьбе за существование приобрела ослабление пигментного содержания – органическое изменение, которое совершилось одновременно с усовершенствованием телесной и духовной организации, так что более светлая окраска является косвенным и побочным признаком высокого интеллектуального превосходства.

Как ни много доказательств и соображений говорят в пользу того, что светлокожие, белокурые и голубоглазые люди происходят все от одной прародительской расы и что светлые элементы, которые наблюдаются среди более темных племен, должны быть сведены к первобытным смешениям крови, однако этим еще не исключается возможность и другого объяснения таких случаев, которые могут рассматриваться как параллельные вариации. Белокурая германоидная прародительская раса произошла несомненно путем теллурического и климатического отбора, но тут могли действовать еще и другие причины, которые препятствуют отложению красящего вещества. Альбинизм и красноволосость наблюдаются у всех темных рас, даже у негров и индейцев, и вполне возможно, что более слабый альбинизм, который нет надобности рассматривать непременно как патологическое явление, наступает по неизвестным причинам у более многочисленных индивидуумов и затем распространяется посредством внутригруппового брака и унаследования. Многое говорит в пользу предположения, что большая часть белокурых евреев произошла не из примеси крови северных племен, а из собственной вариации расы.

Размер тела не может служить прямым масштабом более высокой расовой одаренности. Из сравнения различных размеров тела разных рас Герберт Спенсер выводит заключение, что «вряд ли можно утверждать, будто существует какое-либо прямое отношение между социальным состоянием и размерами организма». При всем том выдающийся рост и главным образом быстрота и крепость ног могут в борьбе рас содействовать, при прочих равных условиях, победе «крепконогих рас». Германцы отличались величиной роста и крепостью тела и поэтому были особенно страшны своим противникам.

Что размер тела и известное социальное положение бывают связаны между собой причинным образом, можно видеть уже из того, что военное сословие и теперь еще набирается из более крупных индивидуумов, а также что высшие слои общества обладают большим ростом, и как указывают школьно-статистические исследования Матиегка и других, у более одаренных детей чаще встречается больший рост. [288. Mitteilungen der Anthropologischen Gesellschaft in Wien. Bd. XXVIII, S. 122 ff. Uber die Beziehungen zwischen Korperbeschaffenheit und geistiger Tatigkeit von Schulkindern.]

Кроме размеров тела, пропорциональность костей и мускулов обусловливает, с одной стороны, военную, боевую силу, а с другой – индустриальную, рабочую силу расы и покоящееся на ней национальное богатство. Многие примитивные расы не способны к длительному и регулярному физическому труду, хотя тут могут действовать, пожалуй, в большей степени психологические, нежели физиологические причины. Однако это факт, что в горных рудниках Центральной Америки негры оставались и продолжали работать, между тем как индейцы погибали. Антропометрические исследования силы мускульного давления и силы подъема тяжести у различных рас не привели до настоящего времени к положительным результатам.

Окружность черепа и величина мозга представляют внешние признаки большей или меньшей духовной одаренности. В общем окружность черепа уменьшается, идя от европейской расы к монголам, индейцам, малайцам, неграм и австралийцам. Однако окружность черепа не есть абсолютное мерило духовных способностей. «В каждой расе, – пишет Е.Хушке, – бывают большие и маленькие черепа; из одной только величины нельзя заключать ни о большем мозге, ни о несовершенном духе. Однако у лучших рас величина в среднем прибывает, и высокие цифры встречаются здесь чаще, а самые высокие только здесь и можно найти». [289. E. Huschke. Schadel, Gehirn und Seele des Menschen und der Tiere. 1854. S. 23.] Этот взгляд подтверждается Лебоном, который нашел емкость черепа в 1700-1800 у 6,5 процентов, 1800-1900 – у 5,2 процентов современных парижан, но ни одного подобного случая – у древних египтян, негров и австралийцев. Обратно, он определил 7,4 процента от 1200-1300 у негров и 45 процентов у австралийцев. [290. Revue d'Anthropologie. 1879. P. 71.] Матиегка нашел, что окружность головы у более способных и благонравных детей обнаруживает часто большую меру, чем у неодаренных и малоспособных.

Северно-европейская раса характеризуется длинноголовостью. В этом хотели признать выражение более высокой даровитости. Против этого было замечено, что и негры, и австралийцы явственно длинноголовы, но отнюдь не обнаруживают выдающегося ума. Между тем как эти расы имеют долихоцефалию, выраженную только в затылочной части головы, германец имеет одновременно с этим и высокий и широкий лоб, и надглазные дуги у него сильно выдаются. «Германец, – как выражается Гратиоле, – это homo frontalis». Германский череп отличается от негрского большею окружностью, затем – узким, большим носом, ортогнатизмом и выдающимся подбородком: все это морфологические признаки, указывающие на более высокую психофизическую организацию.

Говорят о «крупном носе» и считают последний отличительным знаком большой мыслительной способности. В действительности, изучение портретов и бюстов великих людей показывает, что они почти сплошь имели большой, узкий нос, большею частью изогнутый на подобие орлиного клюва. Это обстоятельство находит свое объяснение в том, что не нос сам по себе имеет какое-либо отношение к более высокой даровитости, но что мы видим здесь пред собой признаки высшей расы, германской, в противоположность монголоидной – «альпийской», маленький, приплюснутый нос который указывает на низший тип. На той же самой антропологической противоположности основывается и представление об узкой «аристократической» руке и «голубой крови».

Закономерного отношения формы черепа к размерам тела, которое было бы действительным вообще, не существует. Патагонцы, принадлежащие к самым рослым людям, явственно брахицефальны, между тем как карликовые племена Африки долихоцефальны. Однако комбинация фронтально-длинночерепной, большой головы с выдающейся величиной тела должна быть несомненно рассматриваема как признак боле высокой биологической энергии.

Череп – это слепок с величины и формы мозга, являющегося решающим фактором в антропологическом снабжении организма. «Судьба человеческого рода, – говорит Хушке, – тесно связана 65-70 кубическими дюймами мозговой массы, и история человечества внесена в эту массу как в большую книгу, полную гиероглифических знаков». Между тем вес мозговой массы имеет лишь относительное значение, которое является решающим для ее продуктивности. Внешняя форма имеет значение в том отношении, что развитие боковых долей задней части головы и развитие лба означают в то же время и физиологическое различие. Судя по данным физиологического исследования, боковые доли по всей вероятности управляют главным образом двигательной и чувствительной сферой, между тем как в задней части головы сосредоточена деятельность органов чувств, а в лобной части – в особенности, высшие интеллектуальные функции. Постепенный ход развития от собаки до обезьяны, австралийца, негра и, наконец, арийского человека указывает в особенности на непрестанный рост лобной области. У преступников и, вероятно, у помешанных передний мозг бывает меньше, тогда как у великих и замечательных мыслителей он отличается своим развитием. Если весь мозговой корковый слой следует рассматривать как субстрат психической деятельности и если с его ростом увеличивается постепенно и сила ума, то все же, главным образом, это касается лобной области, которая увеличивается при этом больше других и подтверждает этим свое физиологическое преобладание в более сложных духовных усилиях. [291. P. Nacke. Archiv fur Kriminalanthropologie. VIII, S. 213.]

На основании чисто-морфологических и физиологических соображений мы должны поэтому придти к заключению, что великорослый, с большим черепом человек, с фронтальной долихоцефалией и светлым пигментированием, – следовательно, северно-европейская раса – будет самым совершенным представителем человеческого рода и высшим продуктом органического развития.

Самую большую долихоцефалию, а именно затылочного рода, находим мы у самых низших рас. Подобный мозг физиологически отличается непостоянством, ветренностью и возбудимостью – путем мгновенных аффектов и чувственных впечатлений. Ему недостает высших интеллектуальных побуждений и задерживающих моментов, которые порождают обширные идеи и сдержанность в поступках. Явственно выраженная брахицефалия, напротив, сопровождается склонностью к упорству, постоянству и прилежанию, что давно уже было подмечено френологами. Первые черты характера преимущественно свойственны черным расам человечества; вторые же составляют отличие монгольской расы и альпийского типа в Средней Европе. Продолговатая форма черепа светлых рас с преобладающим развитием лба и с средней шириной представляет средний характер и образует гармонический орган для всестороннего развития настоящей цивилизации.

Внутри светлоокрашенных долихоцефальных рас северно-европейская раса отличается особенно выдающейся способностью к культуре. Значительнейшие гении человечества были представителями этой расы или же помесями с нею, у которых в жилах преобладала германская кровь. Замечательнейшие люди новейшей умственной истории были большей частью чистокровные германцы, как Дюрер, Леонардо да Винчи, Галилей, Рембрандт, Рубенс, Ван-Дейк, Вольтер, Кант, Вагнер. Другие обнаруживают примеси смуглой расы, причем последние выражаются в более темном пигментировании или реже – в расширении черепа, у Данте, Рафаэль, Микель-Анджело, Шекспир, Лютер, Гёте, Бетховен.

Германские «варвары» показали себя, когда они появились в истории, чрезвычайно способными к музыке и поэзии. Что они обладали и способностью к пластическому искусству – подтверждает Л.Вильзер в своем сочинении «о германском стиле и германском искусстве» (1899). Как уже прежде было упомянуто, Леонардо, Канова, Торвальдсен и многие другие скульпторы Франции и Италии были чистыми германцами, и поэтому гипотеза, что только примесь смуглой расы придала художественному гению широкий размах эстетического вдохновения, в сущности не вполне обоснована.

Такие случаи скрещивания германской и альпийской рас, где длина черепа или по крайней мере лобная область сохраняют свой германский характер, являются, по-видимому, наиболее счастливыми помесями, так как расширение черепа содействует в то же время и увеличению общей массы мозга, вследствие чего может внести спокойствие и постоянство в бурный, стремящийся вперед темперамент германского духа. Расширение черепа, быть может, и содействует учености, но отнюдь не гениальности. Ибо Данте, Рафаэль, Лютер и т.д. – гении не потому, что они представляют помесь, но вопреки этому. Их гениальное предрасположение есть наследие германской расы.

Расширение германского черепа путем смешения с альпийской расой приводит, на основании многих статистических исследований, к представлению, будто брахицефалы имеют большую черепную окружность, нежели германские долихоцефалы. Но так как последние обладают большей черепной окружностью, нежели чисто расовый альпийский тип, то тут, по всей вероятности, мы имеем дело с «эврицефальными» элементами.

Наконец, в массе и внутренней структуре ганглиозных клеток и нервных волокон лежит последний физиологический фактор, который обусловливает различия в семейных и индивидуальных дарованиях и тем обусловливает создаваемый руководящими расами и индивидуумами прогресс более высокой цивилизации и образования. Тут мы останавливаемся в изумлении пред глубочайшими тайнами органического творчества. Становится вполне понятным, что Гердер, при созерцании этой связи, мог воскликнуть: «Великая матерь Природа, с какими мелочами связала ты судьбу нашего рода! С измененной формой человеческой головы и мозга, с маленькими изменениями в строении организации и нервов, которые вызывает климат, род племени и обычай, изменяется также участь мира, вся сумма того, что повсюду на земле творит человечество и от чего оно страдает!»

Однако нам не подобает спорить с природой и предлагать великой матери наш разум как наставника – той природе, которая в удивительной архитектуре человеческих зародышевых и мозговых клеток создала высочайшее органическое произведение искусства и глубоко обоснованный источник всякого духовного развития. Человеческая история есть частица и расцвет великого органического развития, которое совершается на земной поверхности. Природа, выполняющая, в своем саморазвитии и саморегулировании, с самыми малыми средствами самые величественные произведения, только антропоцентрическому взгляду может казаться расточительной и произвольной. Исторический же биолог, заглядывающий вглубь, узнает в этих мелочах и случайностях, концентрирующиеся в мельчайших центрах сил органические факторы, указывающие на совместную и связную деятельность всей природы, в которой все отдельные и особые явления размещены в известном порядке, в причинной необходимости, а высочайшие творения и откровения гениев являются вполне целесообразными.

2. Социальные действия внутригруппового размножения и смешения

Расовое чувство есть естественный инстинкт, который предохраняет животных в свободном природном состоянии от смешения с чужой кровью. Скрещивания между вариациями хотя и бывают, но они очень редки. Как показали Вагнер и Романее, пространственное и половое разобщение являются необходимым фактором в деле возникновения и сохранения видов. По словам Дарвина, высшие животные часто обнаруживают явственно выраженное отвращение к половому общению даже с такими индивидуумами, у которых замечется легкое уклонение от расового типа. Нечто подобное наблюдалось даже у бабочек. Расовое чувство бывает либо приобретенным, либо врожденным. Л.Платэ пишет об этом:

«Относительно птиц и млекопитающих можно предположить, что образ или запах родителей, а также родных индивидуумов другого пола, запечатлевается у молодых животных и удерживается у них посредством памяти. У большинства животных, однако, такое объяснение не допустимо, ибо молодые животные никогда не видели своих родителей или братьев и сестер. Расовое чувство либо возникает вместе с морфологическими различиями, – тогда разновидность остается сохраненной; либо это чувство не возникает – тогда начинающаяся дивергенция (расхождение) снова исчезает. Развитие расового чувства есть conditio sine qua non дивергенции, и поэтому оно всегда существует вместе с нею в природе». [292. L. Plate. Die Bedeutung und Tragweite des darwinistischen Selektionsprinzipes. 1899. S. 136.]

Что имеет силу для животных, то важно и для первобытных племен и рас людей, которые большею частью отличаются сильным расовым чувством, враждой, обнаруживающейся вовне, и враждой, направленной внутрь, гордостью собственным происхождением и презрением к чужим. Среди соплеменников ложь, кража, убийство вообще неизвестны или являются только исключением, и достойно замечания также, что каннибалы почти никогда не имеют обыкновения пожирать своих собственных соплеменников.

Египтяне верили, что они – древнейший народ на земле (Геродот, II. 1). Они считали справедливым обходиться хорошо со своими согражданами и дурно с чужими. Они называли варварами всех, не говоривших на их языке; сами же они считали себя не только за особую человеческую расу, но за «человеческую расу по преимуществу». [293. Archiv fur Anthropologie. Bd. XVIII. S. 339.] Евреи имели о себе высокое мнение и гордо считали себя избранным народом во всем божественном мировом управлении. Между тем как этот народ в древнейшие времена был склонен к смешениям с соседями, позднее у него тем сильнее развивался обычай внутриплеменного брака, чем более он углублялся в сознание своей национальной и религиозной миссии. «Сами греки крайне тщательно оберегали себя от смешения своей расы с чужою кровью. И известно, что этот народ вообще, пелопонезцы же и из них аркадийцы – в особенности, ревниво блюли сохранение своей национальности и даже ни разу не позволяли продать раба за границы своего отечества». [294. J. Ph. Fallmeraer. Geschichte der Halbinsel Morea wahrend des Mittelalters. S. 91.] У римлян до позднейшего императорского периода брак с чужеплеменными рабами большею частью запрещался. Еще при Валенти-ниане и Валенте брак с варваркой карался смертью.

Германцы во времена Тацита были чистой расой, которая не смешалась ни с туземцами, ни с чужими поселенцами и пришельцами. Треверы и нервнийцы усердно выражали притязания на честь германского происхождения, как будто «благородство крови» отделяло их от всякого сходства со слабыми галлами. За древнейшее и благороднейшее племя свевов выдавали себя семб-роны (Germ. С. 39).

У саксов неравные браки с принадлежащими к чужой расе рабами запрещались под страхом смертной казни, также и рипу-арскими, лангобардскими законами. В вестготских законах брак между лицами различных сословий, и в особенности союз с крепостными, запрещался на том основании, что из таких браков происходит только несимметрическое и уродливое потомство. Как сообщают Адам Бременский и фульдский монах Рудольф, древние германцы потому так настойчиво требовали запрещения неравных браков, что хотели сохранить неизмененными размеры своего тела и цвет своих волос, – вообще благородство своего рода. [295. J. G. A. Wirth. Die Geschichte der Deutschen. 1842. Bd. I, S. 53.]

У германцев для законного брака вообще необходимо было равенство происхождения. По Адаму Бременскому, этот обычай исполнялся у северных германцев еще в XI веке, так что благородный вступал в брак только с девушкой благородного сословия, свободный – с девушкой из сословия свободных людей, а вольноотпущенный и раб – только с девушкой из своей среды. Еще по брачным законам Карла Великого, свободному и даже благородному, в случае его вступления даже во внебрачную связь с несвободной женщиной, без предварительного выкупа ее или отпущения на свободу, – грозило телесное наказание.

Чем более развивается интеллект, тем расовое чувство более становится расовым сознанием, социальным обычаем, который передается по традиции и подчиняется стремлению к учению и учености. Вследствие своего интеллектуального характера это чувство может лишь тогда оставаться прочным и образовывать длительную связь, когда оно содействует физиологическому и морфологическому основанию и повинуется врожденному инстинкту или же связывает себя с тем, который отвечает чувству соплеменников.

Пока недостает этих физических оснований, и именно общности брака, [296. Т.е. в смысле однородности, общности происхождения. Прим. перев.] все старания внушить или вдолбить индивидуумам негрской или китайской расы немецкое национальное сознание, будут всегда тщетны. Евреи только отчасти сумели приспособиться к чувствованию других народов и большею частью только посредством примеси другой крови, ибо в основании расового сознания лежит всегда расовое чувство, в основании же последнего – сама физическая форма расы, так что крепость или слабость этого сознания зависит от чистоты или смешения расовой крови.

По учению зоологов, расовое чувство есть действующая отбирающим образом сила. Оно ведет к социальной и половой замкнутости вовне и к чистому отбору крови внутри. Только таким образом могут своеобразные характерные качества тела, темперамента и одаренности быть отобраны в более высокий тип и сохраниться. Такой внутрирасовый брак никогда не может влиять вредно, так как при большем числе индивидуумов длительное внутригрупповое размножение в кругу теснейшего родства почти исключается, и большинство рас в своем развитии стремится к тому, чтобы в обычаях и брачных законах по возможности избегать более тесного семейного и родового брака.

Германцы до Карла Великого держались внутриплеменного брака. Только этим объясняется то обстоятельство, что отдельные племена, также без смешений, обнаруживают бросающиеся в глаза различия, преимущественно в своем темпераменте. Они не все в одинаковой степени были воинственными и склонными к странствованиям, и в духовном отношении, по-видимому, особенно высоко были одарены готы.

Расовое чувство есть политически-действующая сила. Расовая гордость внушает силу и мужество сопротивляться чужим и врагам и подчинять их себе. Отсюда ведут свое происхождение право и торжество победителя над побежденными. «Мы – того мнения, – говорили афинские посланные милосцам, – что люди, на основании своего неопровержимого опыта и в силу естественной необходимости, должны повелевать теми, которых они превосходят силой. Мы действуем согласно этому закону. Не мы первые указали на него и не мы первые, со времени его существования, начали применять его, но мы нашли его уже готовым и передадим его и нашим отдаленнейшим потомкам. Да мы уверены, что вы сами и всякий другой, кто увидел бы себя в обладании такой силой, какой мы обладаем, поступил бы точно также» (Фукидид. V, 105).

Где сталкивались разные расы – и путем превосходства военной силы и организаторской способности они образовали государственное общение – там воинственная и победоносная раса всегда пыталась прочно сохранить естественное чувство расовой гордости – выражением которой и являлась аристократия – и путем учреждения привилегий в общественной и половой жизни защитить себя против подчиненного народа. В интересах социального расового отбора были учреждены правовые, никогда непереступаемые рамки между владельцами и народом, имеющие целью укреплять чистые расовые свойства и путем накопляющего и прогрессирующего унаследования развивать политические преимущества «руководящих каст». Индусы, греки, римляне, германцы, все разветвления светлой расы, в свои начальные периоды и в периоды своего расцвета строго блюли расовую чистоту.

Но такое состояние не может долго существовать в сложном общественном союзе. Только там, где длится внутреннее военное состояние, направленное против покоренных рас, как у спартиатов, или где имеет место строгая кастовая замкнутость, как у индусов, преимущества и власть аристократии могут, на основании благородной крови, держаться более продолжительное время. Там же, где эти рамки не так строго проведены, где измененный экономический процесс производства приводит к социальному смешению и выскочки принимаются в круг благородных сословий или где женщины проявляют непреодолимое половое влечение к мужчинам высших слоев, тотчас наступает органическое смешение, и в более или менее жестокой борьбе подчиненная раса добивается своего политического и правового равенства.

Г.Вебер не без основания сводит к такому смешению склонность греческих колоний к демократии. «Смешение различных народных элементов, – пишет он, – ускорило ход политического развития в большей степени, нежели на старой родине, где права, законы, происхождение и притязания унаследовались от поколения к поколению. Общая работа и занятие, равная опасность и равное вознаграждение порождали также сознание равных прав всех сословий и классов. Члены старых фамилий не могли долго поддерживать в колониях свои привилегии и притязания своих отцов против натиска пестрого населения. Поэтому мы видим, что большинство колоний сделало шаг к демократическому общению тогда, когда государства старой родины стояли еще под господством благородных родов или, с трудом освобождаясь из-под ига тирании, направлялись к свободе и равноправию». [297. G. Weber. Geschichte des Hellenischen Volks. 1882. S. 227.]

Когда между двумя расами наступают социальное общение и органическое смешение, то, под влиянием факторов отбора... скрещивания и унаследования могут совершиться либо изменения в органическом строении, либо изменения психологические в языке, обычае и религии. Что касается языка, то обыкновенно в смешанных расах культурный народ доставляет запас слов, а дикий, первобытный – фонетические элементы. [298. С. von Czornig. Die alten Volker Oberitaliens. 1885. S. 3.] Таким путем произошли различные романские языки из латинского. В странах, где преобладает протестанство, еврейская и католическая религии оттесняются, потому что в смешанных браках иноверцы, так же как и их дети, стремятся к господствующей религии. Но тут часто бывает не одно только количественное превосходство, но и естественная подвижность и способность приспособления рас, которые содействуют в этом процессе. К этому обстоятельству, например, можно отнести то, что численность румын в Сербии увеличивается, и они занимают место сербов. Именно когда серб женится на румынке, то скоро как он, так и его родные, а затем и дети начинают говорить по-румынски, между тем как сербка, вышедшая замуж в румынскую среду, не оказывает на нее никакого влияния. [299. Zeitschrift fur Ethnologie. Bd. I, S. 265.] Как прежде столь чувствительные к чужим влияниям и способные к образованию германцы растворились легко в римской и романской народностях, [300. D. Schafer. Deutsches Nationalbewusstsein im Lichte der Geschichte. 1884. S. 6.] так и теперь еще немцы без труда отказываются от своего языка. Как это указывает история немецких эмигрантов в Северной Америке, исключение среди германских племен составляют одни только англичане, которые вследствие своего обособляющего островного положения и векового внутриплеменного брака приобрели резко выраженный национальный характер, национальную гордость и упрямое удерживание собственного языка и обычая. Гобино прав, когда он вырождение народов приписывает скрещиванию с более низкими расами, ибо каждый духовно одаренный народ терпит при скрещивании с малоценными элементами невознаградимые потери. Мы не может поэтому согласиться с гипотезой А.Рейбмайера, [301. A. Reibmayr. Inzucht und Vermischung beim Menschen. 1897. S. 63 ff.] когда он расцвету и падению народов кладет в основание попеременное внутриплеменное размножение и скрещивание с другими расами, полагая, что и низшие расы – например, негры, монголы и индейцы – могут содействовать психофизическому возрождению выродившихся высших рас. Однако мы все же допускаем, что улучшение организации, привлекательность и красота, а также способность к акклиматизации могут быть достигнуты подобными примесями, но духовные силы и способности высшей расы несомненно терпят ущерб и утрачивают свою прочность при подобных крайних скрещиваниях.

Многие авторы склонны приписывать нравственные недостатки ублюдков не столько их врожденной природе, сколько неблагоприятным социальным условиям. Большинство цветных ублюдков – это внебрачные дети, и если последние уже в пределах белой расы дают большее число беспризорных, преступников и хилых, сравнительно с законными детьми, то в государствах, где существуют крайние расовые смешения, это выражается еще резче. «Незаконному ребенку нечего ожидать от своего отца, даже если последний и признает его; незаконнорожденный чувствует себя отверженным и презираемым всей отцовской расой». Таким путем в больших городах испанской Америки – например, в Мексике – образовалась из помесей чернь, грязнее и гнуснее которой нельзя себе представить. Большинство преступников в этих странах выходит именно из этой среды. [302. К. Lamp. Ueber die Sittlichkeit der Mischlinge. Globus. Bd XL, S. 90.] Это явление не может, однако, иметь только социальные причины. Крайние расовые скрещивания порождают по физиологическим причинам дисгармоничные и нестойкие характеры. У индусов это не было простым предрассудком, когда они думали, что ублюдок дурных родителей должен быть еще хуже своих родителей. Что путем таких скрещиваний вырождается характер – это признавал уже Тацит, находивший подобное вырождение у тех германцев, которые на северо-востоке смешались с финскими племенами. Хотя пев-цины, или бастарны, приняли язык, одежду, жилище и характер строений у германцев, однако Тацит не думает, чтобы они могли быть настоящими германцами, так как их неопрятность вообще и тупоумие, даже знатных, указывают, что они приближаются к мерзкому существованию сарматов, что и является последствием смешанных браков с последними (Germ. С. 46).

Физиологическое скрещивание рас тогда только является рычагом длительного и истинного прогресса, когда дело идет о двух родственных или однокачественных племенах. Случайная, исторически достигнутая ступень культуры не имеет при этом решающего значения: его имеет только антропологическое равенство происхождения. Так, германцы по отношению к римлянам стояли на одном уровне как люди одинакового достоинства, и это сознавалось обеими сторонами. Римские принцы и принцессы поэтому без колебания вступали в брак с германскими династическими родами.

Такими счастливыми смешениями разных равных по происхождению и благоприятным свойствам рас являлись, по-видимому, смешения ионийцев с поселившимися чужеземцами, о которых рассказывает Геродот. С III столетия в итальянском народе – на что впервые указал Гиббон в своей «истории упадка и падения римской империи» – вследствие германского переселения началось физиологическое превращение. Прирост населения увеличивался, военная мера роста сделалась больше, обычаи и взгляды сделались иными. «Рост людей, – пишет Гиббон, – становился все меньше, и римский мир был в действительности населен породой карликов, когда с севера вторглись дикие гиганты и улучшили малорослое исчадие. Последние (т.е. германцы) снова восстановили дух свободы, и по истечении десяти веков свобода сделалась счастливою матерью искусства и наук».

Англия представляет хороший пример облагораживающего скрещивания, которое повело к свободному социальному и политическому развитию. В новейшее время Северная Америка является поучительной ареной истории, на которой равные по происхождению и даровитые представители близко-родственных племен подвергаются социальному и половому смешению, которое означает широкое физиологическое скрещивание.

Где скрещиваются близкородственные расы, там социальное и политическое развитие бывает равномерным, ибо способности и темпераменты равнокачественны. Во всех же странах, где смешиваются белая и цветная расы, наблюдается развитие неравномерное и непостоянное, ибо здесь влияют неоднородность и неравнокачественность способностей и потребностей как и дисгармоничные инстинкты. К этому присоединяется еще то обстоятельство, что ублюдок ненавидит свою цветную мать и презирает своего белого отца. Если такие чувствования охватывают целые группы, то возникает гибельная социальная вражда, приводящая к преступлениям и непрестанным революциям. Типичный пример в этом отношении представляют внутреннее политическое состояние средне- и южно-американских государств и племенная сумятица Турции.

Австрия представляет также поучительный пример того, как нагромождение различных, хотя бы и близко стоящих, рас приводит к непрерывным внутренним треволнениям и столкновениям, если только превосходящая и господствующая раса не сумела навязать всем подчиненным одного и того же языка. Ибо общий язык есть самое подходящее средство для физиологического влияния и выравнения. Это навязывание языка может, однако, вести к гибели нации, когда посредством его в культурное и кровное общение вводятся малоценные расовые элементы и путем более сильного размножения вытесняют более благородную расовую ветвь. Этим объясняется замечательный исторический факт, что язык может сохраниться, между тем как раса, говорившая на нем первоначально, поредела или совсем погибла.

В государствах, где романские народы и славяне путем общения языка и обычаев восприняли в себя германские элементы, в Италии, Франции, России и Венгрии, естественно имело место для этих народов облагораживающее скрещивание, которое подняло их культурную и политическую историю на более высокий уровень.

Суждение В.Багехота о том, что в смешанных расах больше жизни, может иметь силу для разнокачественных помесей, на что указывает и опыт скотозаводчиков. Продукты скрещивания тогда только обладают лучшей организационной силой и более живым темпераментом, когда расовое расстояние между элементами скрещивания не слишком велико.

Остроумная мысль А.Рейбмайера, объясняющая повышение и понижение политического культурного развития перемежающимся внутренним скрещиванием и смешением рас, ведет к предположению, что всякий раз к выродившейся расе должны присоединяться элементы новой и свежей расы, чтобы вновь поднять упадающую культуру и возбудить ее к более высокому развитию. На этом основании периоды смешения должны являться темными и смутными периодами в истории рас, а времена внутреннего скрещивания – периодами расцвета и силы. [303. Inzucht und Vermischung beim Menschen. 1897.]

Выдающаяся заслуга Рейбмайера, без сомнения, заключается в том, что он, в противоположность традиционному взгляду на культурную ценность расового смешения, сильнее подчеркнул принцип внутреннего скрещивания. Что этот принцип играл в истории большую роль – на это указывают нам строгие брачные законы «господствующих каст». Но полагая, что руководящие касты произошли путем внутреннего скрещивания, из расового смешения, он впадает, очевидно, в историческое и антропологическое заблуждение. Скорее можно предположить, что эти касты произошли путем отбора и чистого скрещивания из высших по природе расовых элементов. Руководящие касты бывают чисто расовыми или представляют помеси с высшими характерными свойствами, которыми они обязаны более одаренной расе. Выродившийся народ Верхней и Средней Италии не мог ничего улучшить в прекрасной расе готов и лангобардов. Рейбмайер, в своих исследованиях руководствуется только биологическими принципами. Если бы он в большей мере принял в соображение расовые и антропологические факты, то во многих пунктах пришел бы к иным результатам, а именно к признанию, что один только чистый отбор (Reinzucht) более благородной расовой крови может порождать выдающиеся сословия.

Распространенное мнение, что расовое смешение составляет предварительное условие всякой более высокой культуры, нуждается еще в решительной поправке. Под словом «расовое смешение» большей частью безразлично сваливаются в одну кучу три различных явления: 1) внешнее соединение двух рас, которые, однако, отделены друг от друга посредством каст; 2) социальное смешение двух рас; 3) органическое слияние двух рас.

Что касается первого пункта, то подчинение расы, которая превращается в расу рабов и рабочих, составляет неизбежно необходимое предварительное социальное условие для развития более высокой культуры и свободы. Все же низшие расы должны, путем строгих социальных защитительных мероприятий, оставаться обособленными и охранять себя от социального и полового общения с высшими расами. Еще в настоящее время германцы в Южной Америке удерживают своих детей от общения с цветною молодежью, так как они через раносозревающих негритянских и индейских детей легко подвергаются физическому и душевному ущербу.

Социальное смешение двух рас может, путем физиологических противоположностей дарований и потребностей, оживить социальный процесс и содействовать ему, так как возникают естественные разделения труда и соревнования без ограничения их строгими законами и привилегиями. Иначе слагаются отношения там, где существуют физиологические смешения крови. Тут принимаются в соображение все те точки зрения, которые были приведены к сведению в главе о внутреннем скрещивании, скрещивании человеческих рас и о социальном их действии. Мы можем только повторить, что, с точки зрения исторической антропологии, мы должны порицать все скрещивания и смешения кавказской расы с неграми и монголоидами и что даже смешение германской расы со средиземным и альпийским типами должно быть в общем рассматриваемо как вредное. Чем незначительнее численно германский слой, тем скорее поглощается он посредством таких смешений.

Многие философы и историки культуры видят конечную цель «мировой истории» в смешении всех человеческих рас в одно большое органическое и солидарное целое. Сам Г.Клемм находился до такой степени под влиянием этой просвещенной идеи, что даже видел ход и цель культуры в слиянии первоначально разделенных активных и пассивных рас. Как мужской и женский индивидуумы должны соединиться, чтобы из половинного и несовершенного составить целое и совершенное, так и в браке народов, в союзе между расами, человечество достигает своей законченности. «И, таким образом, история человечества представляется мне находящейся в полной гармонии с прочими явлениями жизни земли, и движущим моментом в его жизни я мог бы назвать стремление активных и пассивных рас к союзу, впервые вполне представляющему человечество, цель которого составляет культура». [304. Allgemeine Kulturgeschichte der Menschheit. 1843. Bd. I, S. 204.]

Понятие о «браке народов» физиологически недостаточно, чтобы осветить процесс смешения рас или даже оправдать этот процесс. Клемм и все те, кто рекомендует «благодетельное смешение наций», слишком мало различают кастовое соединение, социальное смешение и физиологическое слияние рас. Если две первые формы соединения и должно признать необходимыми основаниями культурного развития, то все же мы должны, на основании наших собственных исследований, отвергнуть физиологическое слияние активных и пассивных рас, ибо хаос крови, происходящий от этого «мирового родства», будет куплен только ценою более благородной крови и посредством нивелирования и бастардирования всего рода человеческого.

3. Истощение и вымирание рас

Учение о развитии позволяет нам бросить взгляд на историческую последовательность естественных органических видов, которые давно вымерли. Изменения, производимые геологическими и климатическими переворотами земной коры, в жизненных условиях видов, приводили к сильному соперничеству и борьбе, в которой наиболее изменчивые виды приспособлялись посредством естественного отбора и таким образом сохранились. Угасание видов, возникновение новых – это явления, которые в экономии природы взаимно обусловливают друг друга. Такая борьба именно и бывает всего горячее между видами, которые в своих потребностях и способностях очень схожи и живут в одинаковых жизненных условиях. «Поэтому-то видоизмененные и улучшенные потомки какого-либо вида должны вызывать уничтожение основного рода, и если возникают новые формы в каком-либо отдельном роде, то ближайшие родственники этого рода, принадлежат к одному с ними виду, скорее всего подвергаются уничтожению». [305. Ch. Darwin. Entstehung der Arten. S. 398.]

Этот самый процесс естественного отбора в борьбе за существование господствует над возникновением, развитием и уничтожением человеческих рас. Угасла раса Pithecanthropus erectus, неандертальского человека и многих других доисторических племен, следы существования которых сохранились для нас в жалких остатках их костей и орудий.

Каждая раса снабжена физиологическими свойствами, выражающимися внешним образом плодовитостью, изменчивостью, способностью приспособления и силой своего сохранения при скрещиваниях, в особенности же скоростью своего развития, а также родом и количеством побуждений и способностью быстро переходить из одного состояния в другое, соблюдая, однако, при этом направление непрерывного развития. Существуют долговечные и недолговечные расы, такие, которые отличаются постоянством и инерцией, и такие, которые отличаются многосторонностью своего характера. Подвижные и вместе с тем активные расы обыкновенно недолговечны, так как они быстро и легко доводят свои врожденные силы и предрасположения до высшего развития и истощаются в созидании культурного процесса.

Дикие народы погибают от соприкосновения с европейцами и цивилизацией. Причиной их упадка на первом плане надо считать истребительную войну, которая в некоторых частях Америки приводила даже к жестоким облавам на людей; затем – занесенные болезни, как, например, корь, оспа, туберкулез, которые со страшной быстротой распространяются и производят опустошения среди этих племен, так как они, вследствие отсутствия предварительного специфического отбора, лишены всякого иммунитета против этих болезней. Не менее пагубное действие имеют алкоголь, который уже истребил целые племена, и изменение образа жизни, вызванное ограничением охотничьих пространств и вынужденным переходом к непривычным работам, а также большая детская смертность вследствие нищеты и небрежности матерей, наконец – психические причины, которые ведут к упадку расового чувства и жизненной энергии, к своего рода расовой меланхолии, которая не редко находила свой исход в самоистреблении посредством самоубийства. «Это уничтожение общей духовной и этической жизни наций нет возможности достаточно сильно подчеркнуть, когда хотят отыскать основания вымирания народов. Ничто так не действует ободряющим образом на всякий народ, как чувство самоуважения и сознание собственного достоинства, вместе с чувством удовлетворения, наступающим тогда, когда достигается цель всех стремлений, и в то же время ничто глубже не подавляет духа народа, как чувство собственного бессилия и растерянности». [306. G. Gerland. Uber das Aussterben der Naturvolker. 1868. S. 94.]

Как у диких и варварских племен, так и в период античных государств войны и завоевания оканчивались искоренением или порабощением побежденных туземных племен и городов. Даже греки обыкновенно истребляли в завоеванных городах большею частью все мужское население или по крайней мере способную к войне мужскую молодежь. Еще в пелопонезскую войну имели место многочисленные подобные случаи. Когда, например, афиняне принудили скионейцев к сдаче, они умертвили мужскую молодежь, сделали женщин и детей рабами и предоставили страну для пользования платейцам (Фукид. V, 32; V, 116). Когда римляне завоевали Карфаген, то все население погибло в борьбе или при разрушении города. Завоевание Иерусалима стоило жизни больше, чем миллиону евреев.

У нации, очень многочисленной, вызванные войной опустошения могут быть легко пополнены в количественном отношении путем последующего физиологического прироста, но могут ли они быть также восполнены в качественном отношении – это будет зависеть от того, какие слои в особенности сильно пострадали. У такой маленькой нации, как греки, все войны и революции – после которых побежденные противники часто присуждались к смерти или рабству – должны были в течение продолжительного времени содействовать не только убавлению, но и качественному ухудшению расы, поэтому число афинских граждан никогда не достигало снова той величины, как до пелопонезской войны, но никогда не достигло также и прежней степени культуры. [307. I. Beloch. Die Bevolkerung der griechisch-romischen Welt. 1886. S. 495.]

Кровавые походы Карла Великого сильно опустошили ряды саксонцев, благороднейшего племени немцев, после того уже, как большая часть их двинулась в Англию и положила там могучий фундамент для английского населения. В 782 г. Карл Великий велел в один день казнить 4500 саксонцев, другая же – большая – часть была уведена в плен или поселена в других местах. В битве при Детмольде погибло много тысяч, также -при Газе. Саксы продолжали возмущаться под влиянием непреодолимого стремления к свободе и самостоятельности, а Карл Великий продолжал свирепствовать и опустошать их ряды, причем он так систематически искоренял самых мужественных и лучших, что саксы, за исключением своих завоевательных походов против славян к востоку от Эльбы, никогда уже больше не играли сколько-нибудь значительной политической роли в немецкой истории. «Вместе с саксами, – жалуется даже один из новейших писателей, – навсегда погиб в Германии дух свободы и независимости». [308. J. G. Vogt. Die Eutstehung der Welt. 1901. S. 977.]

Крепкие и деятельные племена погибают сами собой, когда в своих завоеваниях и странствованиях они приходят в страны, климат которых для них вреден. Марий уничтожил кимвров и тевтонов. «Помощниками римлян, – говорит Плутарх, – были жара и солнце, светившее кимирам в глаза. Стойкие там, где надо было переносить мороз, и взросшие в тенистых и холодных странах, они изнемогли здесь от жары. Они задыхались; пот ручьями лил с их тел, и для защиты они держали свои щиты пред лицом». От вандалов в северной Африке едва остались кое-какие следы, между тем как вестготы в Италии оставили последние остатки своей крови едва в пятидесяти благородных фамилиях и в некоторых горных округах Испании. В Верхней Италии условия приспособления были лучше. Как показал Гцорниг, вторгнувшиеся лангобарды, например, не исчезли, а остались господами в стране, и от них-то и произошли большая часть северо-итальянского дворянства и многочисленные патрицианские городские роды. [309. Von Czornig. Die Volker Oberitaliens. 1885.]

Внутри государства могут, путем добровольных или вынужденных переселений, равно как путем иммиграции и эмиграции, возникнуть богатые по последствиям количественные и качественные изменения в антропологической структуре населения.

Испания сильно потерпела от открытия Америки, которое влекло за море всех отважных и предприимчивых людей. Она понесла ущерб и через инквизицию, и через изгнание евреев и мавров, лишивших ее наиболее деятельных сил в духовном, финансовом и промышленном отношениях.

Франция потеряла множество своих лучших сил вследствие изгнания гугенотов и дворянства, которые заключали в себе много германских элементов. В течение нескольких десятилетий во Франции постоянно замечается все усиливающийся прирост чужого населения, которое заполняет пробелы и возрастает в тринадцать раз быстрее туземного населения, так что оно, как это можно предвидеть, через десять лет будет уже равняться десяти миллионам индивидуумов. [310. Ars. Dumont. Depopulation et Civilisation. 1890. P. 65.]

Германия потеряла с 1820 г. по настоящее время, путем выселения в одни только Северо-Американские Штаты, пять с половиной миллионов людей с их потомством. Россия пригласила в страну большое количество германских колонистов уже при Екатерине II и Александре I. В настоящее время еще многие выдающиеся люди в политическом, военном и экономическом отношениях, занимающие в этой стране руководящее положение, – немецкого происхождения.

Многочисленные племена были отняты у Германии уже ко времени переселения народов, как, например, племена англосаксов и юттов. Англы, по-видимому, почти все выселились, ибо Беда сообщает, что к его времени родина англов между областями саксов и юттов представляла большею частью пустыню. [311. Е. Winkelmann. Geschichte der Angelsachsen. 1883. S. 31.]

Из Англии с 1841 по 1880 г. выселились приблизительно четыре с половиной миллиона людей, с 1880 по 1891 г. – свыше двух миллионов. Большая масса выселяющихся принадлежит к рабочим классам; 55% были индустриальные рабочие, 18% -сельские рабочие, 20% – принадлежащие к служащим классам, 7% – к образованному классу. По полу преобладали мужчины, но возрасту – взрослые люди в годы лучшей работоспособности.

Англия в состоянии была снова пополнить эти потери количественно и качественно; последнее она сделала гораздо раньше, чем Германия, у которой пробелы и по настоящее время пополняются иммиграцией менее ценных расовых элементов с юга и востока.

Что поколения людей исчезают, как листья в лесу, – об этом часто упоминается у греческих и еврейских поэтов: «Это поколение растет, а то исчезает» («Илиада», VII). Однако указание, что отдельные роды и семьи угасают и тем ведут к качественному упадку расы, представляет научное наблюдение лишь самого последнего времени, определенное впервые Мальтусом, Бенуа, Даблдеем, Якоби и Хансеном.

В Риме патрицианские фамилии убывали из века в век, -участь, которая постигла позже и нобилей или всадников и римских государственных граждан. Август, Клавдий и другие императоры должны были все вновь пополнять ряды высших сословий посредством новых назначений. Как сообщает Тацит, ко времени Клавдия оставались только немногие роды, из которых происходили Ромул и Люций Брут; угасли также те роды, которые избрали Цезарь и Август (Annal. XI. 25). Только один род, род Валериев, сохранился до позднейшего императорского периода, и о последнем отпрыске его упоминается в V веке.

Во времена Ликурга 9000 спартиатов принимали участие в общественных обедах; их насчитывалось в 840 г. (до Р. X.) (по Оттфриду Мюллеру) – 6000; после битвы при Левктре – 2000; ко времени же Аристотеля – 1000, а при Агнесе IV (в 230 г.) оставалось только 700. Во времена Ксенофонта, среди 4000 лиц, собранных на рынке, насчитывалось уже только 40 спартиатов, – оба царя, эфоры и сенат. Спарта, – говорит Полибий, – погибла вследствие недостатка в людях, а Плутарх сообщает, что к его времени вся Греция едва могла выставить 3000 воинов. [312. P. Jacoby. Etudes sur les selections sociales chez l'homme. P. 432. -Thom. Doubleday. The true Law of Population. 1853. P. 265.]

Превосходный исследователь истории греческого населения, Fallmerayer, приходит на основании своих исторических изысканий к заключению, «что род эллинов искоренен в Европе». Запустение Греции началось приблизительно в 146 г. после Р.Х. римским нашествием. Города и деревни разрушились. Многие греки ушил в Рим или в провинции. Первыми чужеземцами были италийцы, поселенные в разрушенном Коринфе, в Патрасе и Димах. Во вторую половину третьего столетия впервые вторглись северные народы. Скифы и славяне искореняли население огнем и мечом. Многие чумные эпидемии поддерживали разрушительную работу человеческих рук. В VIII столетии греческий полуостров назывался Sklavia, т.е. страной рабов. В 746 г. вновь появилась чума, посетившая именно Цикладские острова. Вторглись новые потоки славян, и весь Пелопонез после этой опустошающей чумы был славянизирован и превратился в варварскую страну. Византийские греки завоевали в 783-886 г. Полопонез, обратили языческих обитателей в христианство и принесли им новогреческий язык. В XIV столетии начались нападения албанцев, которые наводняли всю Грецию. Аттика в продолжение 400 лет представляла лишенную людей пустыню. Афиняне спаслись в Саламине. Едва семьдесят семей могли снова отправиться в конце XVIII столетия в старый город, и из них-то, вместе с новыми пришельцами, и произошло остальное население в начале XIX столетия. [313. Ph. Fallmerayer. Welchen Einfluss hatte die Besetzung Griechenlands durch die Slaven auf das Schicksal der Stadt Athen? S. 22 ff.]

Греческими остались только немногие города, как Мегара и Патрас. Гораздо больше, нежели в старой Элладе, чистая греческая кровь сохранилась на островах, в Византии и Трапезунде.

К. Bucher показал, что выдающиеся роды средних веков редко переступали второй век своего существования. [314. К. Bucher. Die Entstehung der Volkswirtschaft. 1893. S. 221.]

В Венеции насчитывали в середине XVII века 546 благородных семей, которые были истреблены со времени основания республики в войнах и междоусобиях. [315. Annales d'Hygiene. 1846. Vol. XXXV, p. 48.]

Из 487 семей, которые от 1583 до 1654 г. допускались в Берне к гражданству, осталось, спустя столетие, только 207, в 1783 г. – только 168. Из 112 семей, которые составляли в 1653 г. государственный совет в кантоне Бе�